Квартирный вопрос: кого же все-таки он испортил?

НПА против квартирных мошенников и нечистоплотного коллеги. Правовая консультативная помощь

На них не ляжет пыль веков,
Они не из таковских.
Помилуй, Боже, стариков!
Помилуй, Боже, стариков…
Особенно — московских. (Вероника Долина)

Осеннее солнце скупо освещало кабинет, но лучи упали так, что в круге света оказалась именно она, пожилая дама, язык не поворачивается назвать ее бабушкой – с таким достоинством и женственностью она держалась, отвечая на вопросы, рассказывая о себе, обуздывая волнение – иногда успешно, иногда тщетно. Но её повествование о жизни и судьбе подлежало жесткому регулированию. Нет — лирическим отступлениям, нет -излишним деталям, потому как присутствовали мы не на встрече друзей и не на вечере воспоминаний. В свете осеннего солнца, льющегося в окно кабинета, проводилось мероприятие под прозаическим названием психиатрическая экспертиза. Пожилая дама, Наталья Александровна Николаева., вместе со своим адвокатом обратилась с просьбой о проведении независимой психиатрической экспертизы. Причины, по которым Наталья Александровна изъявила такое желание, донельзя приземленные: в одном из районных судов Москвы рассматривается дело о признании восьмидесятичетырехлетней Николаева недееспособной. Истцом по делу выступает её родная племянница. Наталья Александровна не согласна с этим, и полна решимости доказать обратное.

Волнуясь и вместе с тем достаточно уверенно, Николаева отвечает на вопросы: число, время, причины обращения. Показывает переписанное ею собственноручно исковое заявление племянницы: неадекватные реакции на происходящее, неспособность контролировать свои действия, склонность к суициду.

Все это, однако, никак не совмещается с тем впечатлением, которое она производит. Грамотная речь, четкая артикуляция, выразительные жесты. Вполне естественное волнение, тут же извинения за излишнюю эмоциональность – слезы все-таки нет-нет, да и навернутся на глаза. Все естественно, по-человечески понятно и вызывает сопереживание. Да, человеческое сочувствие, эмоциональный взгляд могут подвести. Но вот мнение специалистов, изложенное сухим протокольным стилем: «На комиссию приехала самостоятельно, без сопровождающих. Одета опрятно. Ориентирована во времени, месте и собственной личности. Понимает, что находится в ситуации комиссионного исследования, отмечает, что из-за этого волнуется. Заранее извиняется, что рассказывая о своих обстоятельствах может заплакать, но во время беседы не плачет. В беседе доброжелательна, на вопросы отвечает правильно, иногда излишне обстоятельно, приходится прерывать. Высказывает обиду в отношении племянницы Аллы Дергуновой, которая обещала, что будет помогать ей при совместном проживании, но обманула, а сейчас хочет признать ее недееспособной. Николаева очень обеспокоена сложившейся ситуацией. <….> Говорит, что никогда ранее не лечилась у психиатров».

Что послужило причиной иска со стороны племянницы? Причина проста и, увы, обыкновенна. Измеряется в квадратных мерах вожделенного московского жилья. Из документов: «…последние годы проживала одна в однокомнатной приватизированной квартире по адресу: <…>. К ней был прикреплен социальный работник, она получала медицинскую помощь в поликлинике, в которой когда-то работала, Николаева продолжала общаться со своими приятельницами, родственниками. Она хотела съехаться с младшей сестрой, которая так же проживала одна в однокомнатной квартире, но в январе 2005г. сестра умерла. Квартиру сестры по наследству получила ее дочь — Алла Дергунова.

Дергунова уговаривала Наталью Александровну съехаться с нею, обещала ей свою помощь, совместное ведение хозяйства. Наталья Александровна согласилась, договорились, что новая квартира будет оформлена в собственность в равных долях на нее и племянницу. Перед оформлением сделок с имуществом риэлтор попросила Николаеву принести справку из ПНД. В 2005г. Николаева самостоятельно обратилась в ПНД № <> по месту жительства, была осмотрена комиссионно и получила справку, что она психически здорова. Все сделки с имуществом проводила племянница, которой Николаева полностью доверяла. В результате они продали свои однокомнатные квартиры и купили трехкомнатную квартиру по адресу <…>. При оформлении сделки купли квартиры Наталья Александровна не смогла прочитать договор, так как у нее не было очков: «Я спросила у племянницы — Алла, там все как мы договаривались? И она сказала, что все так, чтобы я подписывала и не боялась, я и подписала».

Доверчивость Натальи Александровы. сыграла с ней злую шутку. Совместной жизни не получилось. По ее словам, нормальные отношения с племянницей продлились примерно месяц, дальше началось сползание в кошмар. Вначале последовало требование о самостоятельном ведении хозяйства – вон там магазин, — показала ей племянница, подведя к окну, вот – полка в холодильнике. Николаева не стала возражать, о чем-либо просить, напоминать об обещаниях. Сама стирала, убирала, ходила в магазины, готовила. Иногда помощь все-таки приходила, но не от племянницы, нет. Совсем незнакомые люди, увидев пожилую женщину с тяжелыми для нее сумками, помогали ей донести их до квартиры. Это вызывало острое недовольство племянницы, множились упреки, форма которых становилась все более и более грубой, затем появились заявления о том, что Николаева здесь никто и никаких прав на квартиру у нее нет.

В сентябре 2006 г. Николаева обратилась к председателю кооператива для того, чтобы прояснить ситуацию и узнала, что квартира полностью принадлежит ее племяннице Алле Дергуновой. А сама Наталья Александровна зарегистрирована в квартире у дочери Дергуновой на Зеленом проспекте, в доме, который будет расселяться.

Узнав об обмане, Николаева еще некоторое время надеялась на здравый смысл и порядочность родственницы. Но все разговоры о восстановлении ее прав собственности не только не приводили к желаемому результату, а все более и более накаляли обстановку. Дергунова стала откровенно грубить, дальше – больше. Племянница выгоняла Николаеву из кухни, ни приготовить, ни разогреть еду Наталье Александровне зачастую попросту не давали. Периодические обещания племянницы купить для нее однокомнатную квартиру уже не оставляли сомнения в их лживости и погоревав, наша героиня в сентябре 2007 г. подала исковое заявление в суд о признании за ней права собственности на жилую площадь.

В октябре того же 2007-го года, — рассказывает Николаева, — на дом неожиданно пришел врач, сначала о чем-то долго разговаривал с племянницей, затем вошел в комнату ко мне. Свой визит он объяснил неким постановлением о более активном наблюдении лиц старше восьмидесяти лет. Ни своего имени, ни врачебной специализации не сообщил. После краткой беседы он откланялся, рецепты, выписанные им, тут же спрятала племянница.

О том, что это был врач-психиатр из районного ПНД, Николаева узнала только в суде, куда племянница предоставила в суд справку о том, что Наталья Александровна психически больна.

В результате однократного освидетельствования Николаевой был поставлен диагноз: Мультиинфарктная сосудистая деменция с аффективными и редуцированными бредовыми расстройствами.

Совместное проживание стало полностью невозможным. С сентября 2007 г. Николавева живет у своей сестры, а в квартиру, половина которой должна была принадлежать ей, Николаеву не пускают, даже не дают забрать вещи. А чтобы она уж совсем наверняка не могла попасть в квартиру, попросту сменили замки.

16 сентября судом <…> района г. Москвы вынесено определение о назначении Николаевой амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы. В суд ни саму Николаеву, ни ее родственников и свидетелей не приглашали и о судебном заседании не извещали.

Слушая Наталью Александровну, трудно остаться безучастным – обаяние сохраненного достоинства в обстоятельствах, когда и более молодой и сильный человек мог бы впасть в озлобленность, воздействует, конечно, очень сильно. И поэтому ограничимся выдержками из экспертного заключения: « Достаточно сохранна для своего возраста. Память и интеллект без выраженных нарушений, соответствуют возрасту. Продуктивной психотической симптоматики при освидетельствовании не выявляет.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. В результате проведенного обследования психических нарушений у Николаевой не обнаружено, некоторое интеллектуально- мнестическое снижение не выходит за рамки возрастной нормы. Николаева понимает значение своих действий и может руководить ими, может защищать свои законные интересы в различных организациях, в том числе и в суде и давать показания по делу».

Я же нормальная? — с надеждой спрашивает она. Да-да, конечно, — звучит в ответ. Ответ совершенно искренний. Да, Наталье Александровне безусловно тяжело далось все это – узнать, найти, придти и наконец – пройти через саму процедуру. Но это действие было ею совершено. Дееспособна. Игра слов и человеческая жизнь. У нас есть основания полагать, что тяжелая для неё процедура освидетельствования и полученное заключение независимой психиатрической экспертизы будет весомым аргументом в суде.

Она шла по переулку, лучи закатного солнца отражались в стеклах дорогих авто, Наталья Александровна маневрировала между ними, опираясь на палочку и стараясь держаться прямо, ей это почти удавалось. Есть надежда, что ей удастся вернуть себе дом, спокойствие и веру в людей. Будем верить, что здравый смысл и справедливость победят.

Елена Фетисова

наверх >>>